«Боже мой, что я сделал! Господи Боже мой! Помоги мне, научи меня», говорил Левин, молясь и вместе с тем чувствуя потребность сильного движения, разбегаясь и выписывая внешние и внутренние круги.
Василиса Егоровна сделала ему несколько замечаний касательно хозяйства, как судия, начинающий следствие вопросами посторонними, дабы сперва усыпить осторожность ответчика. Потом, помолчав несколько минут, она глубоко вздохнула и сказала, качая головою: «Господи боже мой! Вишь какие новости! Что из этого будет?»
— Да перестань ты, господи боже мой! — тревожно уговаривала женщина, толкая мужа кулаком в плечо и бок. — Отвяжитесь вы от него, господин, что это вы дразните! — закричала и она, обращаясь к ветеринару, который, не переставая хохотать, вытирал слезившиеся глаза.
— Лучше… лучше. Там места привольные, речные, гнездо наше; а здесь теснота, сухмень… Здесь мы осиротели. Там у нас, на Красивой-то на Мечи, взойдешь ты на холм, взойдешь — и, Господи Боже мой, что это? а?.. И река-то, и луга, и лес; а там церковь, а там опять пошли луга. Далече видно, далече. Вот как далеко видно… Смотришь, смотришь, ах ты, право! Ну, здесь точно земля лучше: суглинок, хороший суглинок, говорят крестьяне; да с меня хлебушка-то всюду вдоволь народится.
«Туда к черту! Вот тебе и свадьба! — думал он про себя, уклоняясь от сильно наступавшей супруги. — Придется отказать доброму человеку ни за что ни про что. Господи боже мой, за что такая напасть на нас грешных! и так много всякой дряни на свете, а ты еще и жинок наплодил!»
— Ну, хоть чаю напейся, мой батюшка. Господи боже мой! Приехал невесть откуда, и чашки чаю ему не дадут. Лиза, пойди похлопочи, да поскорей. Я помню, маленький он был обжора страшный, да и теперь, должно быть, покушать любит.
— Господи боже мой! — воскликнул Павел. — Разве в наше время женщина имеет право продавать себя? Вы можете жить у Мари, у меня, у другого, у третьего, у кого только есть кусок хлеба поделиться с вами.
— Господи боже мой! — сказал Максим про себя. — Ты зришь мое сердце, ведаешь мои мысли! Ты знаешь, господи, что я не по гордости моей, не по духу строптивому ослушаюсь батюшки! Прости меня, боже мой, аще преступаю твою заповедь! И ты, моя матушка, прости меня! Покидаю тебя без ведома твоего, уезжаю без благословения; знаю, матушка, что надорву тебя сердцем, но ты б не отпустила меня вольною волей! Прости меня, государыня-матушка, не увидишь ты меня боле!
— Ну, бог с нею, — печально сказал Володин, — еще поймают. Нет, а мальчишка-то каков! Господи боже мой, что я ему сделал, что он вздумал мне вредить? Уж я ли не старался для него, а он, изволите видеть, какую мне подпустил интригу. Что это за ребенок такой, что из него выйдет, помилуйте, скажите?
— Боже мой!.. это его голос! — вскричал верный служитель, бросившись к ногам своего господина. — Юрий Дмитрич! — продолжал он, всхлипывая. — Батюшка!.. отец ты мой!.. Ах злодеи!.. богоотступники!.. что это они сделали с тобою? господи боже мой! краше в гроб кладут!.. Варвары! кровопийцы!
Жадов (один). Что у меня за характер! Куда он годится? С женой и то ужиться не мог! Что ж мне делать теперь? Господи Боже мой! Я с ума сойду. Без нее мне незачем на свете жить. Как это сделалось, я, право, не понимаю. Как же это я мог ее отпустить от себя! Что она будет делать у матери? Там она погибнет совсем. Марья! Марья!
— В самом деле! Ах, батюшки светы! Вот диковинка-то! Ну, видно, по пословице: не велика птичка, да ноготок востер! Ах ты, господи боже мой! в рекруты не годится, а каких дел наделал!
Ирина. Две недели назад проиграл, в декабре проиграл. Скорее бы все проиграл, быть может, уехали бы из этого города. Господи боже мой, мне Москва снится каждую ночь, я совсем как помешанная. (Смеется.) Мы переезжаем туда в июне, а до июня осталось еще… февраль, март, апрель, май… почти полгода!
— Роман Прокофьич с тобой сидел, — ну, и спасибо ему за это, что он сидел. Господи боже мой, какие мы, Роман Прокофьич, все счастливые, — начала, усаживаясь в своем уголке за покрытый скатертью стол, Софья Карловна. — Все нас любят; все с нами такие добрые.
— Ах, господи боже мой, батюшка! — перебил он вдруг самого себя и с отчаянием всплеснул руками. — Посмотрите: что это? Целый полуосьминник овса, нашего овса, какой-то злодей выкосил. Каков?! Вот тут и живи! Разбойники, разбойники! Вот уж точно правду говорят, что не верь Еськову, Беськову, Ерину, Белину (так назывались четыре окрестные деревни). Ах, ах, что это! Рубля, почитай, на полтора, а то и на два — убытку!
— Ох, господи боже мой! — отвечала Перепетуя Петровна. — Жила в деревне, ничего того не знала, не ведала, слышу только, что была какая-то история, что переехали в усадьбу, и больше ничего. И вы вот, Феоктиста Саввишна, — бог с вами! — хоть бы строчку написали.
— Кончается… — повторил он тонким голоском и опять всхлипнул. — Умирает, потому что пожертвовал собой… Какая потеря для науки! — сказал он с горечью. — Это, если всех нас сравнить с ним, был великий, необыкновенный человек! Какие дарования! Какие надежды он подавал нам всем! — продолжал Коростелев, ломая руки. — Господи боже мой, это был бы такой ученый, какого теперь с огнем не найдешь. Оська Дымов, Оська Дымов, что ты наделал! Ай-ай, боже мой!
— Мама, выслушай меня! — проговорила Надя. — Умоляю тебя, вдумайся и пойми! Ты только пойми, до какой степени мелка и унизительна наша жизнь. У меня открылись глаза, я теперь все вижу. И что такое твой Андрей Андреич? Ведь он же не умен, мама! Господи боже мой! Пойми, мама, он глуп!
— А, господи боже мой! — с ожесточением крикнул кто-то на крокете. — Да я же тысячу раз же говорил вам то же самое! Чтобы знать болгар, надо их видеть! Нельзя судить по газетам!
Иной городничий, конечно, радел бы о своих выгодах; но, верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь: «Господибоже ты мой, как бы так устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно?..» Наградит ли оно или нет — конечно, в его воле; по крайней мере, я буду спокоен в сердце.
— Господи, божемой, ну конечно! Как раз имеете полное право. Вот они, шуточки-то. Я ведь намекал на объемное, физическое различие между нами. Но вы же знаете: шутка с правдой не считается…
Присмотрелся дьявол к нашей жизни, Ужаснулся и — завыл со страха: — Господи! Что ж это я наделал? Одолел тебя я, — видишь, боже? Сокрушил я все твои законы, Друг ты мой и брат мой неудачный, Авель ты…
— На Ильинской барышне! Господи! Какая славная барышня! Поделом бранили меня тогда Илья Ильич, старого пса! Грешен, виноват: все на вас сворачивал. Я тогда и людям Ильинским рассказал, а не Никита! Точно, что клевета вышла. Ах ты, Господи, ах Божемой!.. — твердил он, уходя в переднюю.
— Погибели на вас нет… на проклятых… чтоб вас всех передушила хвороба… Ох, господи! Господи ты божемой! Вскую мя оставил еси… — сказал он вдруг совершенно другим голосом, в котором слышалось отчаяние исстрадавшегося и глубоко измученного человека.
— Кудри его черные вот так по лицу по моему… Ах ты господи! божемой! Когда ж эти сны кончатся? Когда ты успокоишь и его душеньку и меня, грешницу нераскаянную.
— Ну… сделать… или, как это… уступить… Господи, божемой! да что же это за несчастие на меня! Я так всегда тебя уважала, да и ты всегда со мной «по-родственному» был… и вдруг такой разговор! Право, хоть бы наши поскорее приехали, а то ты меня точно в плен взял!
— Иван-то великий! Иван-то великий! Ах, боже ты мой! — восклицал он, — и малый Иван тут же притулился… Спас-то, спас-то! так и горит куполом на солнышке! Ах, Москва — золотые маковки! Слава те, господи! привел бог!
— Господи, божемой! — продолжала она. — Я не ищу в будущем муже моем ни богатства, ни знатности, ни чинов: был бы человек приличный и полюбил бы меня, чтоб я хоть сколько-нибудь нравилась ему…
— Где уж вам по нашим кабакам и трактирам нас слушать! А вот Петруша ездит ко мне, и поем мы с ним иногда, а что мы в Аркаше-то потеряли — господи ты, божемой!
«Господи, Божемой! Что это значит? — подумал Николай Артемьевич, оставшись один, — что мне сказал этот болван? А? Надо будет, однако, узнать, какой это дом и кто там живет. Самому сходить. Вот до чего дошло наконец!.. Un laquais! Quelle humiliation!» [Лакей! Какое унижение! (фр.)]
«О, божемой! О, господи!.. Если б он был порядочный человек!.. Сделай, чтоб он был порядочный… сердечный… О, боже! Приходит какой-то мужчина, смотрит тебя… и на долгие годы берет себе… Как это позорно и страшно… Божемой, боже!.. Посоветоваться бы с кем-нибудь… Одна… Тарас хоть бы…»
Уланбекова. Не жалеешь ты матери; ну с твоим ли здоровьем, мой друг, на охоту ходить! Захвораешь еще, сохрани господи, тогда ты меня просто убьешь! Ах, божемой, сколько я страдала с этим ребенком! (Задумывается).
Кочкарев (про себя, складывая руки).Господи ты божемой, что это за человек! Это просто старый бабий башмак, а не человек, насмешка над человеком, сатира на человека!
— Да вот… все о том, что Елена Николаевна переехала к вам в дом! — начал Елпидифор Мартыныч с небольшой улыбочкой. — Раз при мне две модные дамы приехали в один дом и начали квакать: «Как это возможно!.. Как это не стыдно!..» В Москве будто бы никогда еще этого и не бывало… Господи, божемой! — думаю. — Сорок лет я здесь практикую и, может, недели не прошло без того…
— Ну, хорошо, братец! Говорят, что у нас почта хороша. Божемой! Да не приведи господи никакому христианину ездить на почтовых! Что это?.. едешь, едешь…
— Какие люди! — говорил дьякон вполголоса, идя сзади. — Божемой, какие люди! Воистину десница божия насадила виноград сей! Господи, господи! Один победил тысячи, а другой тьмы. Николай Васильич, — сказал он восторженно, — знайте, что сегодня вы победили величайшего из врагов человеческих — гордость!
— О!.. — завопил он. — Кто б мог подумать! поверить?.. кто ожидал, что эта туча доберется и до нас грешных! о господи! господи!.. — куда мне деваться!.. все против нас… бог и люди… и кто мог отгадать, что этот Пугачев будет губить кого же? — русское дворянство! — простой казак!.. божемой! святые отцы!
Собаки жалобно залаяли, и хозяйка, вздрогнув, проснулась, перекрестилась и, протирая кулаками опухшие глаза и разбирая растрепанные волосы, молвила: «господи, божемой! — да кто это там!… наше место свято!.. да что это как стучат».
— Чудно это, я говорю, как если любишь мужа-то, да зайдешь в тяжесть и трепыхнется в тебе ребенок. Боже ты мой, господи! Такою тут мертвой любовью-то схватит к мужу: умерла б, кажется, за него; что не знать бы, кажется, что сделала. Право.
Советник. Я знаю, братец, к чему ты пригибаешь! Ты думаешь, что я мало смотрю за моею женою; однако для счастия мужей, дай, ГосподиБоже, чтоб все жены таковы целомудренны были, как моя.
Но верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь: господибоже ты мой, как бы так устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно.
— Иван Александрович, благодетель, не суди! Господи! Да я бы смолу, — понимаешь ты? — с-смолу бы кипящую пил, ежели бы мог иной раз себе облегчение получить, — забвение горести! Смолу-у!.. Божемой, создатель! за что ты судьбу мою в эту гиблую сторону закинул?.. Хлеба пуд — четыре с полтиной, говядина — восемь рублей! Ни спокою, ни пищи…
— Не извольте беспокоиться. Господи, божемой! Не первый год езжу, — говорит Давыд и потом, постояв немного, присовокупляет: — Кафтан синий надо надеть-с?
— Чёрт бы взял этих гостей! — пробормотал Петр Дмитрич, поднимаясь. — Ты не должна была ездить сегодня на остров! — крикнул он. — И как это я, дурак, не остановил тебя? Господи, божемой!
— Господи, божемой, — шептала она, — к чему эта каторжная работа? К чему эти люди толкутся здесь и делают вид, что им весело? К чему я улыбаюсь и лгу? Не понимаю, не понимаю!
Значение словосочетания «упаси бог (или боже, господи, господь) или боже упаси»
Упаси бог (или боже, господи, господь) или боже упаси ( устар.) — 1) формула предупреждения, предостережения не делать чего-л. [Девушки] долго мыли руки: упаси бог, если возьмешься за сколок липкими пальцами! Добряков, Кружева; 2) выражает опасение, боязнь чего-л. нежелательного, недопустимого. Я же, по правде сказать, испугался, как бы старик Яков не умер ---. Я вышел в коридор и сказал об этом дяде. — Упаси бог! — пробормотала старушка. — Или, уж правда, плох очень? Гайдар, Судьба барабанщика. См. также упасти. (Малый академический словарь, МАС)
Значение словосочетания «не приведи бог (или боже, господи, господь)»
Не приведи бог (или боже, господи, господь) — о нежелательности чего-л. — Время стоит хорошее; не то что на той неделе: какая была погода, ай-ай-ай! Не приведи бог! И. Гончаров, Обыкновенная история. См. также привести. (Малый академический словарь, МАС)
ГО'СПОДИ [hо], междом. [старая звательная форма от господь] (разг.). Восклицание, выражающее чувство удивления, неожиданности, досады. Г.! да что же это такое? Г.! что за чепуха! ◊ Не дай или не приведи господи (разг.) — о чем-н. очень нежелательном. Не дай г. с ним встретиться. Прости господи (разг.) — восклицание, употр. как указание на нек-рую резкость выраженного. Ну и дурак, прости господи! (Толковый словарь Ушакова)
Значение словосочетания «упаси бог (или боже, господи, господь) или боже упаси»
Упаси бог (или боже, господи, господь) или боже упаси ( устар.) — 1) формула предупреждения, предостережения не делать чего-л. [Девушки] долго мыли руки: упаси бог, если возьмешься за сколок липкими пальцами! Добряков, Кружева; 2) выражает опасение, боязнь чего-л. нежелательного, недопустимого. Я же, по правде сказать, испугался, как бы старик Яков не умер ---. Я вышел в коридор и сказал об этом дяде. — Упаси бог! — пробормотала старушка. — Или, уж правда, плох очень? Гайдар, Судьба барабанщика. См. также упасти.
Значение словосочетания «не приведи бог (или боже, господи, господь)»
Не приведи бог (или боже, господи, господь) — о нежелательности чего-л. — Время стоит хорошее; не то что на той неделе: какая была погода, ай-ай-ай! Не приведи бог! И. Гончаров, Обыкновенная история. См. также привести.
ГО'СПОДИ [hо], междом. [старая звательная форма от господь] (разг.). Восклицание, выражающее чувство удивления, неожиданности, досады. Г.! да что же это такое? Г.! что за чепуха! ◊ Не дай или не приведи господи (разг.) — о чем-н. очень нежелательном. Не дай г. с ним встретиться. Прости господи (разг.) — восклицание, употр. как указание на нек-рую резкость выраженного. Ну и дурак, прости господи!